Повторение - мать... налогообложения?
До чего ж, ей-богу, опостылели все эти разночтения, словопрения и препирательства по всякому поводу! Не хочется этого больше. А хочется изрекать некие прописные истины - пусть банальные, зато бесспорные!
Например: "повторение - мать учения". И никто не возражает. Или: "сколько ни тверди: "Халва! Халва!" - сладко во рту не станет". Кто ж против? Красота! Но снова в душу заползает червь сомнения и гложет, гложет ее. Как же так: с одной стороны, не повторяя - не научишься, а с другой повторять-то - несладко!? Опять казуистика? Не-ет! Диалектика!
На счет халвы, это наблюдение верное. Но... - частное. Экспериментально установлено (статистика ответов респондентов приведена в приложении*): вкусовые ощущения очень зависят как от повторяемых слов, так и от способа их повторения. Но если воспользоваться словами, типичными для лексикона ГНАУ (как-то: "налог", "облагается", "исчисляется", "не включается" и т.д.), взгромоздить одно на другое и упрямо твердить из одного, с позволения сказать, разъяснения в другое, из письма в письмо, из приказа в приказ достаточно долго, то сладость непременно приложится!
Не верите? Давайте попробуем!
Раздумья о единстве и борьбе противоположностей
Давайте для начала попробуем повторить... ну, скажем, что-нибудь из цикла о налогообложении возвратной финансовой помощи. Всех сочинений налоговиков на эту тему и не упомнишь... Да и незачем: содержание не больно разнится.
Точка - точка - запятая
Как метко примечает ГНАУ и подтверждает Гражданский кодекс (далее - ГК), всякий раз, как один налогоплательщик даст чего-то другому взаймы, моментально становится его кредитором и вправе требовать долг, а второй (должник) - обязан вернуть. Следовательно, налогообложение** (без которого, понятно, никакие дела не делаются) таких договоров должно осуществляться в строжайшем соответствии с пунктом 7.9 "Налогообложение операций с долговыми требованиями и обязательствами" Закона Украины "О налогообложении прибыли предприятий" в редакции Закона Украины от 22.05.97 г. N 283/97-ВР, с последующими изменениями (далее - Закон о прибыли).
Однако, как ни пытается, ГНАУ не обнаруживает в пункте 7.9 признаков "простого" займа - в смысле: без эмиссий, векселей, сертификатов, облигаций и прочих новомодных причуд. Ну есть там в подпунктах 7.9.1 (не включаются в валовый доход) и 7.9.2 (не включаются в валовые затраты) кредиты, депозиты да еще "другие" гражданско-правовые договоры, не предусматривающие передачи права собственности. Но едва ли это имеет отношение к "простому" займу. В Законе о прибыли (подпункт 1.11.1 и пункт 1.13 соответственно) предупредительно дано определение как финансовому кредиту, так и депозиту (вкладу), и в обоих случаях речь идет об операциях исключительно банков либо финансовых организаций (учреждений). Что ж до передачи права собственности, то для договоров займа это очень даже предусмотрено дающей им определение статьей 374 ГК.
Вывод ГНАУ категоричен: поскольку суммы, полученные либо переданные по договорам займа, ни единым словом не упомянуты в Законе о прибыли ни среди того, что не включается в валовый доход, ни среди того, что не включается в валовые затраты, то они включаются в валовый доход, но не включаются в валовые затраты. Точка.
Лаконично. Но не убедительно. Хочется спросить: а почему в доход - да, в затраты - нет, а не из тех же исходных, наоборот? Или, если, как сама же ГНАУ поучает, налогообложение заемных операций должно регламентироваться пунктом 7.9 Закона о прибыли, но им, тем не менее, не регламентировано, - не следствие ли это и не признак ли их налого-НЕ-обложения? И вообще, хочется прямо указать место в Законе о прибыли, где вопросы налогообложения "простого" займа, вопреки впечатлению ГНАУ, регламентированы.
Как и предполагает ГНАУ, это пункт 7.9, точнее, вторые сентенции из перечней подпунктов 7.9.1/7.9.2, еще точнее - слова о привлечении денежных средств на другие срочные счета/возврате денежных средств с других срочных счетов, которые никуда не включаются. В самом деле, чем возвратная финансовая помощь "не вписывается" в приведенные формулировки?*** И даже более того: какое же помимо возвратной финансовой помощи привлечение денежных средств в эти формулировки "вписывается", если оно - не финансовый кредит, не депозит (вклад), не в доверительное управление (на доверительные счета) и не путем эмиссии облигаций, векселей или каких-либо сертификатов, каждое из которых в пп. 7.9.1/7.9.2 упомянуто отдельно? Вот на этом и правда можно бы поставить точку.
Но нужны ли точки в толкованиях закона, тем более проставленные самим же законом, и что тогда повторять (в предвкушеньи сладости)? Такой закон сухаря черствее. Неразбериха - вот, поистине, кладезь услад! Поспешим убедиться в этом!
К сладости!
Лучший способ всех запутать - читать какой-нибудь не таг закон, а, так сказать, смежный.
К примеру, можно поискать обоснования налого-НЕ- обложения займов в П(С)БУ 3, как это делает ВХСУ в пп.1.2 своего информационного письма от 29.08.01 г. N 01-8/935. Между прочим, презабавный "налоговый компромисс" может выйти! П(С)БУ-то действуют с 2000-го года? Стало быть, и займы не облагаются с 2000-го года. А в 97-99 - ну не все ж коту масленица! Компромисс. Впрочем, похоже, ВХСУ из последних, кто не знает, что у бухгалтерского учета с налоговым общего, как примерно, у скрипичного ключа с гаечным. А вот ГНАУ это доподлинно известно. Так что компромиссов может вовсе не выйти...
А что если, когда речь о налогообложении займов, читать не о налогообложении, а о займах - вот хоть бы проверить, не переврала ли ГНАУ в своих письмах статью 374 ГК? Оказывается: согласно данному названной статьей определению договора займа заимодатель заемщику предмет займа передает (цитата) "в собственность (в оперативное управление)".
Ха, в оперативное управление! Укажем же ГНАУ на эти слова. Это ж, выходит, не всякий заем влечет переход права собственности на предмет займа (к заемщику при передаче и к заимодателю при возврате)! По некоторым договорам займа имущество можно передать в оперативное управление - без смены собственника! А в свете правил пп. 7.9.1/7.9.2 Закона о прибыли относительно договоров, не предусматривающих передачи права собственности, разве не означает это, что такие "некоторые" договоры займа не создают для их сторон ни валовых затрат, ни, что гораздо приятнее, валовых доходов? И получается, что ГНАУ безосновательно распространила свои разъяснения на все договоры займа в то время, когда в отношении "некоторых" договоров эти разъяснения неверны (а верны лишь в отношении других, которые согласно действующему законодательству не могут быть квалифицированы как "некоторые")?
Впрочем, чтобы в полной мере ощутить сладость этого открытия, надо еще исхитриться вот эдак выдать заем, чтоб мимо собственности. Однако на рецепты таких займов авторы менее щедры, чем на укоризну ГНАУ, - все больше туманные намеки: можно, мол... А когда можно - если осторожно, или если нельзя, но очень хочется - что-то они не уточняют...
То ли дело - Госкомпредпринимательства! Из его письма от 07.05.01 г. N 1-221/30270 можно заключить, что для дачи "займа не в собственность" никаких специальных усилий не требуется, ибо, как заверяет Комитет, (цитата) "по договору займа одна сторона (заимодатель) передает другой стороне (заемщику) не в собственность, а в оперативное управление деньги или вещи... "Правда, эта цитата несколько расходится с вышеприведенной цитатой из ГК... Да шут с ним, с ГК! Все равно скоро новый примут! Главное: "они" - за нас!
Все в кучу
Вообще, приятно, когда за тебя хоть кто-то заступился. Повторяя слова заступника, можно даже убедить себя, что чувствуешь как раз ту вожделенную сладость. Взять хоть бы письмо Комитета, ведь до чего душевно написано! Его бы настроем проникнуться... Только не надо меркантильничать, цитатки сличать. Тут только начни и... создается впечатление, что Комитет с его "не в собственность, а в оперативное управление" (вероятно, по созвучию) немного попутал "оперативное управление" с "оперативной арендой", а уж ее, в свою очередь, - с займом. Между тем, это отнюдь не синонимы.
Суть отличия аренды (в терминах ГК - "имущественный наем") от займа в том, что возвращают: арендатор обязуется вернуть то же имущество, какое брал; заемщик - такое же.
Очевидно, распорядившись имуществом (к примеру, продав, потребив или переработав), то же имущество не вернуть. Потому-то арендатор и не получает его в собственность; по условиям передачи круг его прав уже. Предметом договора аренды является право пользования имуществом (а также, обычно, некоторые другие права, обеспечивающие полноценное пользование: право владения имуществом, его ремонта, субаренды и т. д.). Поскольку вероятно ухудшение качеств арендованного имущества вследствие его эксплуатации арендатором (износ механизма, оскудение почвы и т. п.), договор аренды презюмирован возмездным.
Напротив, никакое обращение с переданным имуществом не исключает возврата в точности такого же другого. Заимодатель должен быть исключительно озабочен непосредственно возвратом: чтоб ему вернули и не хуже, чем брали (поскольку возвращают такое же, а не, примером, изношенное, имущество, договор займа презюмирован безвозмездным). До судьбы же именно им переданного заемщику имущества заимодателю нет никакого дела! Следовательно, нет причин ограничивать заемщика в праве распорядиться заемным имуществом по своему усмотрению, и ему передается не "часть", а все права на имущество, т. е. право собственности на него. Заимодатель же его лишается, но взамен получает обязательство заемщика и, соответственно, право требовать его исполнения.
Как видим, аренда и заем не только не совпадают, но, как правило, даже не взаимозаменяемы. Не могут быть даны взаймы, а только в аренду, например, вещи, определяемые индивидуально, поскольку именно они, а не "подобные", подлежат в этом случае возврату. Наоборот, только взаймы, но не в аренду, может передаваться имущество для его- потребления или отчуждения
Что ж до денег, то, в принципе, можно выдумать некие экзотические ситуации, когда они даются в аренду как вещь, а не как "средства": ну, с тем, чтобы их комунибудь предъявить, что ли. Но рассчитаться "арендованными деньгами" уже нельзя (только можно вернуть "арендодателю"). Так что едва ли тезис об аренде, да еще не "денег", а "средств", универсален; все-таки деньги преимущественно дают взаймы, а значит - в собственность.
Что же касается "оперативногоуправления", то оно вообще из другой оперы. Прежде всего, это не вид обязательства (договора), а право сродни праву собственности (не даром ГК ставит их рядом, одно за другим в скобках), но не собственность. Известное лишь юриспруденции советских и постсоветских стран, оно является, по существу, юридическим последствием идеологической доктрины о "социалистическом обобществлении" и государственной собственности как о его (обобществления) апофеозе, триумфе и квинтэссенции одновременно.
Понятие права оперативного управления имуществом (далее - ПОУ) было введено для обозначения переданной государством государственному предприятию совокупности полномочий по осуществлению прав владения, пользования и распоряжения государственным имуществом (т е не принадлежащим предприятию, а лишь закрепленным за ним собственником-государством). Соответствующее его определение сперва было частью статьи 89 ГК, а в 1985 г. ему посвятили отдельную статью - 87-1 (и даже несколько расширили сферу его применения).
Наконец, в 1993 г. уже несоветский украинский законодатель эту статью вместе с ворохом других из ГК исключил, так как к тому времени много чего напринимал ей противоречащего, и она и без того не действовала. Однако упоминания о ПОУ он из ГК не убрал (забыл), и они сохранились по сей день не только в 374-й статье, но и, к примеру, в 128-й или 245-й...
Две большие разницы (или четыре маленькие)
Вместе с тем, украинский законодатель отнюдь не отверг концепции "квазисобственности". Статьями 34, 35, 37, 39 Закона "О собственности", статьей 10 Закона "О предприятиях в Украине" в лучших традициях советской правовой школы он провозгласил собственником имущества государственного предприятия государство, а не предприятие И даже сверх того - подразделил государственные предприятия на "просто" государственные и бюджетные учреждения, организации, казенные предприятия (далее - казенные предприятия) Совокупность прав первых на имущество, состоящее на балансе предприятия, он назвал правом полного хозяйственного ведения (далее - ППХВ), вторых правом... оперативного управления.
Опять ПОУ! Но это уже другое ПОУ! Осуществляя его, предприятие владеет и пользуется государственным имуществом; распоряжение же ограничено уставом предприятия, а относительно основных фондов требует разрешения органа, уполномоченного управлять данным госимуществом. Выходит, формально объемом полномочий оно уже старого ПОУ. В этом отношении последнему ближе нынешнее ППХВ, осуществляя которое предприятие владеет, пользуется и распоряжается имуществом (с одним ограничением4 продажу средств производства должно производить в порядке, определенном Фондом госимущества, а вырученные средства направлять непременно на инвестиции). Однако, мысль законодателя скорее противоположной направленности. Он не переименовывает старое ПОУ в ППХВ, а вводит новое право - по замыслу: под стать расширенным правам государственного предприятия. И одновременно он оставляет старое название для нового ПОУ, как бы подчеркивая, что прежнее государственное предприятие, осуществлявшее старое ПОУ, было на самом деле тем, что ныне зовут "казенным".
Впрочем, суть в вопросе корреляции между старыми и новыми правами, конечно же, не в мелочных оговорках относительно ограничений полномочий предприятия - ведь, несмотря на их отсутствие в определении старого ПОУ, советские предприятия тоже не очень-то швырялись государственным имуществом направо-налево. И уж подавно, она - не в лозунгах. Так или эдак - уставом ли, положением, плановыми заданиями или министерскими директивами - каждому предприятию конкретный объем его полномочий доводится индивидуально. Поэтому можно пожизненно придумывать каждому случаю самостоятельные названия, можно рассортировывать их на группы, а можно рассматривать все варианты как разные проявления одного и того же "большого" права. Это больше терминологические изыски.
Суть же в том, что как ни назови права несобственника на "его несобственное" имущество, они всегда хоть чуточку, да ограничены. Имей он все права на имущество - был бы собственником. И наоборот: был бы собственником - имел бы на имущество все права и воротил бы им, как хотел, ничьего позволения не спрашивая!
А-а... государство тогда кто? Для того-то и было в свое время выдумано это самое, при других обстоятельствах вполне бесполезное, ПОУ, чтобы юридически обосновать подчинение предприятия государству: оно - собственник имущества, а предприятие - так , при нем. В этом смысле старое ПОУ в сравнении с ППХВ и новым ПОУ не шире и не уже, а глубже: это - теоретическое понятие, а не прикладной "перечень полномочий".
Сбылось пророчество?
Как бы то ни было, а "того" ПОУ (о котором, в частности, речь в статье 374 ГК) сегодня не существует. Сегодня существуют: а) его формальный аналог и б) другое право с тем же названием. Соответственно, максимум, что можно предложить, - "современное прочтение" этого словосочетания, т. е. что бы теперь должно стоять в ГК вместо него, зато, аж в четырех вариантах:
1)... (ничего): такого права нет;
2) ПОУ (новое): изменилось содержание ПОУ - но не текст ГК;
3) ППХВ: как ближайший аналог старого ПОУ по объему полномочий;
4) оба эти права: поскольку представляют собой его частные случаи, не более.
Это, так сказать, в общетеоретическом плане. Но в целом, разделяя мнение о том, что закон следует понимать буквально, согласимся, что лучше его понимать небуквально, чем буквально не понимать.
Как "по-современному" ни трактуй упоминание "оперативного управления" в статье 374 ГК, в любом случае, ни брать, ни давать взаймы государственному (казенному) предприятию не запрещено! И коль ског ро государственное (а равно - казенное) предприятие законодатель не признает "носителем" права собственности, а всего лишь субъектом ППХВ (ПОУ), то явно и заемное имущество оказывается у такого предприятия в (передается им из) ППХВ (ПОУ), а никак не в (из) собственности.
Итак, гипотеза о займах "не в собственность, а в оперативное управление" - не фантом! Они возможны. И, кстати, нисколько их не хуже займы "не в собственность, а в полное хозяйственное ведение". Но не забудем, что все имущество, состоящее в ППХВ (ПОУ) предприятия, одновременно пребывает в собственности государства (статьи 34, 35 Закона "О собственности")! А кто забудет - тому государство напомнит...
Поэтому, рассуждая о "займах не в собственность", необходимо уточнять, кому не в собственность. Не в собственность предприятию, но государству еще как в собственность! Т. е. фокус не в некой "засекреченной форме" займа, а в специфике предприятия, основанного на государственной форме собственности, точнее в том, что его имуществу законодатель приписывает особый правовой режим-(статьи 37, 39 Закона "О собственности"). К юридическим лицам, основанным на любой другой форме собственности, а также к физическим лицам как к признаваемым "полноценными" собственниками имущества (разделы III, IV Закона "О собственности") понятия ППХВ и ПОУ не применяются, так что "заем без смены собственника" им или у них, что называется, ни дать, ни взять!
Таким образом, если хотя бы одной стороной договора займа является физическое лицо либо юридическое лицо, основанное не на государственной форме собственности, передача права собственности в результате такого договора имеет место. Только в случае, когда обе стороны договора юридические лица, основанные на государственной форме собственности, заем влечет лишь смену субъекта ППХВ или ПОУ (при этом возможна замена ППХВ на ПОУ и наоборот); собственник же - государство - не меняется, т. е. передачи права собственности действительно не происходит.
Дальше в лес - больше дров
Этот ли, достаточно частный, случай займа имел в виду Госкомпредпринимательства, или подобно ГНАУ "безосновательно распространил свои разъяснения на все договоры займа", но в применении к правилам налогообложения наши свежеобретенные знания о содержании ППХВ и ПОУ рискуют оказаться даже чересчур продуктивными.
С одной стороны, те же сентенции о договорах, предусматривающих и не предусматривающих передачу права собственности, которые от пп. 7.9.1/7.9.2 Закона о прибыли завлекли нас в дебри гражданского права, находим в определении вообще "продажи товаров" как таковой (пункт 1.31 Закона о прибыли). Аналогично определена "продажа товаров" для целей исчисления объекта обложения НДС (пункт 1.4 Закона Украины "О налоге на добавленную стоимость" от 03.04.97 г. N 168/97-ВР, с последующими изменениями).
С другой стороны, если одно государственное (казенное) предприятие другому не взаймы дает, а натурально продает некое имущество, то ровно по тем же причинам и основаниям, что и в случае займа, не происходит решительно никакой "передачи". У одного или у другого госпредприятия находится имущество, государство имеет на него совершенно одинаковое право собственности (вроде как из кармана в карман перекладывает), т. е. остается при своих и никому ничего не передает. Предприятие же передает (а другое приобретает) имущество, но не право собственности на него, поскольку госпредприятия в принципе не способны иметь это право.
Итого выходит, что такая продажа в налоговом смысле не продажа и ни для какого обложения не объект! И этот тезис еще четче, чем в случае займа, подтверждает ГК: согласно данному статьей 224 определению договора купли-продажи он предусматривает передачу имущества непременно в собственность, а не в какое-то второсортное "ведение" или "управление", пусть самое оперативное в мире. Более того, в собственность покупателю, а не государству! Таким образом, по нашим законам совершенная госпредприятием покупка - это не купля-продажа (поскольку, заметьте, и не купля, и не продажа), а некий наукой неразгаданный феномен. Дело за малым: протестировать на предмет такой же "феноменальности" другие виды сделок (с которых тоже не надо будет платить налоги) и убедить во всем этом ГНАУ. Второе затруднений не предвещает...
Конец, которым все начинается
Если еще не надоело, разгадать можно и этот ребус. История такова.
В последней, профессионально исполненной редакции ГК 1985 года, ПОУ (старое, нового пока не "изобрели") в определении купли-продажи, разумеется, упоминалось в части второй статьи 224, что избавляло от вышеописанных конфузов. После того, как в 1991 г. еще не вполне "независимый" украинский законодатель в Законе (еще УССР!) "О собственности" переопределил ПОУ и добавил к нему ППХВ, логично было ожидать адекватных правок ГК. И правки последовали, но... не всегда адекватные. Новые псевдоправа в ГК так и не попали, а старые местами "застряли", а местами были исключены. Одним из таких "исключительных мест" в 1994 г. оказалась часть вторая статьи 224. С тех самых пор госпредприятия не "покупают", а не понятно что устраивают.
Надо сказать, Гражданский кодекс - не Уголовный, и не с тем описывает некоторые виды сделок, чтоб запретить все прочие. В статье 4 ГК наперед разрешены любые сделки, на какие только сторонам хватит фантазии, включая законом не предусмотренные, но и не противоречащие ему. Отдельно же классифицируемые сделки - это вроде примера, задачки с решением из учебника, подсказки умудренного опытом советчика: договориться можно так-то, не забыть о том-то, в такомто случае будет то-то и т. п.
Поскольку существо сделки определяет не ее название, а действительные намерения и фактические действия сторон ее совершивших (см., например, часть вторую статьи 58 ГК), мир не рухнет, если какая-то, казалось бы, купля-продажа вдруг не подпадет под определение таковой в ГК. Даже если согласиться, что она раз так теперь не "купля-продажа", то все равно ведь "сделка". Просто "сделка", безымянная - ну и что? Относительно же прав, с большими или меньшими трудозатратами, разобраться, кому какие достались, можно всегда (как разобрались мы с займом с участием госпредприятия). Формальных оснований для этого тоже достаточно: нормы Закона "О собственности" имеют приоритет перед нормами ГК и как последние, и как специальные; к тому же, к ним прямо отсылает сам ГК отредактированной в 1993 г. статьей 86. Так что как раз для гражданского права неувязки с правом собственности/ПОУ/ППХВ не критичны.
А вот о налоговом праве этого не скажешь: сделки субъект совершает, как правило, по доброй воле, налоги же платит по принуждению. Любая некорректность здесь оборачивается либо недоплатой, либо противоправным принуждением. Законодатель этого не понимать не мог и, надо думать, именно корректности ради взялся мало, что нормы утверждать, так еще к ним отдельно определять термины и все больше на импортный манер. И к 1997 г., уже совершенно "независимый" (от чего бы то ни было, включая им же ранее принятые законы), он окончательно перемешал нормы и термины налогового законодательства развитых европейских стран со... старой-доброй советской нормативкой.
Ну и что получилось? Ведь право - это не смесь норм, а их система: каждой норме - свое место. Система, унаследованная нами от Союза, уж по крайней мере, система, и какая она ни есть, как многие считают, никудышная, это еще не повод менять ее частями. Поставь на устаревшую, но боеспособную ракету новейший (заграничный!) двигатель... с подводной лодки - и на ней ни всплыть, ни взлететь. То же и с правовой системой: ее либо целиком сменить на другую, либо оставить, как есть, но не превращать в коктейль из несовместимых элементов.
Так, среди прочего, и с ПОУ/ППХВ случилось: правовым системам "развитых" да "европейских" такие суррогаты неведомы - только полнокровное право собственности. Лучше это или хуже - вопрос, но не вопрос, что - иначе! И из механистичного сочетания "ихнего" расчудесного налогового законодательства с нашими околособственническим вышло, что одни "передачи" - права собственности - объект налогообложения порождают, а другие, о которых в оригиналах-то наших налоговых законов ни слова, -...
После эдакой грустной ретроспективы становится ясно, что не так "оперативное управление" в контексте ГК требует трактовки, как "передача права собственности" применительно к налогообложению. Вполне очевидно (хотя в законе написано не так!), что под такой "налогопорождающей передачей" следует понимать перемену субъекта хотя бы одного из трех прав: собственности, оперативного управления, полного хозяйственного ведения. Иными словами, в собственность ли, в оперативное управление ли передано имущество, облагаются (или не облагаются) такие операции совершенно одинаково.
И вывод
Итак, пройдя долгий и многотрудный путь, мы пришли... к тому, с чего начали: особенности "займов не в собственность" имеют отношение к займам, но не к их налогообложению. Ответы на вопросы о налогообложении целесообразно искать в законах о налогообложении, особенно, когда они там есть!
Однако уместен и более общий вывод: реальная "противоналожность" тех или иных тезисов определяется их аргументированностью, а не номинальной направленностью риторики. Чтобы быть хоть сколько-нибудь пригодными для борьбы с попытками ГНАУ обложить все подряд, "противоналожные" тезисы должны быть вескими и правовыми. Иначе, вопреки громогласным анонсам, они оказываются с "проналожными" в монолитном единстве, ибо несостоятельная аргументация, легко разбиваемая налоговиками, только укрепляет позиции последних, а под час по сути провоцирует "нарушения налогового законодательства", блестяще ими "разоблачаемые" минуту спустя. А в таких случаях, согласитесь, повторять за ГНАУ (даже если внутренне не очень с ее словами согласен) слаще, потому что "проналожность" ее утверждений вполне ожидаема, а не выясняется в самый неподходящий момент...
__________________
* Не публикуется
** Из наличия должника и кредитора в договоре займа сверх того, что один из них - должник, а другой - кредитор, ровным счетом ничего не следует, тем паче, относительно налогообложения. Должник и кредитор имеются в любом обязательстве (см. статью 151 ГК), в т.ч. проистекающем не только что не из договора именно займа, но вообще не из сделки, а, например, из причинения вреда. И что же следует из последнего: налогообложение вреда или вред налогообложения?
*** Упоминание о срочности таких счетов существенно по аналогии с частью четвертой пункта 1.22, классифицирующей кредит или депозит, предоставленный без установления сроков возврата его основной суммы, как безвозвратную финансовую помощь (включение которой в валовый доход прямо предусмотрено подпунктом 4.1.6). Вообще-то срок может быть установлен моментом востребования. Таких вкладов полным-полно в том же Сбербанке - не считаются же все они его доходом! Но, по всему видать, законодатель "предпочитает" явное указание срока, а уж о "предпочтениях" ГНАУ говорить излишне.
"Бухгалтерия. Налоги. Бизнес" N 42 (313) от 9 ноября - 15 ноября 2001 г.