Последствия отсутствия в уставе
осуществленного вида деятельности
Подчас органы налоговой службы при проведении проверки припугивают бухгалтера тем, что его предприятие или контрагент не имели права совершать определенные операции вследствие ограничений по части гражданской правоспособности, а именно: отсутствия соответствующего вида деятельности в уставе.
К примеру, предприятие купило старый заезженный принтер у своих соседей по офису, а у тех, как выясняется, в уставе отсутствует такой вид деятельности, как торговля оргтехникой. Или же: предприятие сдает часть временно не используемого помещения дружественным соседям, а налоговый инспектор гнет свое - арендные (лизинговые) операции не нашли отражения в уставе арендодателя.
Зачем налоговые инспекторы вспоминают о таких материях, как гражданская правоспособность, совершенно ясно: чтобы потрепать того участника операции, который понес затраты и/или отразил суммы НДС в составе налогового кредита.
Но прежде чем разбираться с вопросом, можно ли на этом основании выкашивать затраты и налоговый кредит, нам следует ответить на другой вопрос: а так ли уж и нельзя осуществлять описанные операции? Бо если можно, то первый вопрос отпадает сам собой!
Далее наше изложение будет затрагивать два временных отрезка – до 1 января 2004 года и после. Разница между этими эпохами имеется, поскольку старый и новый Гражданские кодексы по-разному решают вопрос о роли устава применительно к объему правоспособности юридического лица.
Старый ГК:
“Статья 26. Правоспособность юридического лица
Юридическое лицо обладает гражданской правоспособностью в соответствии с установленными целями его деятельности”.
И - долее:
“Статья 50. Недействительность сделки юридического лица, противоречащей его целям
Недействительной является сделка, заключенная юридическим лицом в противоречии с установленными целями его деятельности”.
“Статья 91. Гражданская правоспособность юридического лица
1. Юридическое лицо способно иметь такие же гражданские права и обязанности (гражданскую правоспособность), как и физическое лицо, кроме тех, которые по своей природе могут принадлежать лишь человеку”.
Как видим, раньше правоспособность юридического лица ограничивали цели его деятельности. Но ведь цели деятельности и ее виды - суть вещи принципиально разные. В приведенном выше примере в уставе продавца может и не значиться торговля принтерами, но значит ли это, что проведенная операция не соответствует целям его деятельности? Не факт.
В таком же ключе размышляли и авторы разъяснения ВАС от 12.03.99г. № 02-5/111, которых, видимо, тоже достали налоговики со своими “неуставными” фантазиями. В п. 12 этого разъяснения ВАС особо подчеркнуто:
“Неуставной является сделка, заключенная в противоречии с целями, указанными в учредительных документах юридического лица. При разрешении споров хозяйственным судам необходимо учитывать, что под целями юридического лица следует понимать не только его основные производство-хозяйственные, социальные и другие задачи, но также и не запрещенные законом вспомогательные операции, необходимые для достижения основных целей, стоящих перед юридическим лицом.
Круг сделок, которые вправе заключать хозяйствующие субъекты, не определяется каким-либо исчерпывающим перечнем и не ограничивается только теми сделками, которые вытекают из основного содержания их деятельности. Следовательно, предприятия и организации могут заключать и разнообразные сделки, являющиеся производными, сопутствующими их основной деятельности и вытекающими из этой последней.
Хозяйственные суды, разрешая споры, связанные с определением содержания и пределов правоспособности хозяйствующих субъектов, должны исходить из широкого понимания тех целей, которые данные субъекты преследуют в своей деятельности.
Поэтому недействительной на основании статьи 50 Гражданского кодекса должна признаваться только такая сделка, которая прямо противоречит целям юридического лица, указанным в законе, регулирующем его деятельность, или в учредительных документах. Такая сделка является недействительной независимо от наличия и формы вины участников сделки в ее заключении”.
Таким образом, даже в контексте прежнего законодательства недействительной могла быть признана ну очень уж вопиющая сделка. Когда, например, неприбыльная организация, целью деятельности которой является защита от истребления диких кроликов, начинает производить и продавать мангалы для обжарки тушек беззащитных животных. Или, на худой (для налоговиков) конец, экскаваторы.
Что же касается современного ГК, то в нем отсутствует ограничение деятельности даже уставными целями. Юридическое лицо может иметь почти столько же правоспособности, что и физическое.
Единственное ограничение правоспособности, о котором вспомнили авторы нового ГК, содержится в ч. 3 ст. 91:
“Юридическое лицо может осуществлять отдельные виды деятельности, перечень которых устанавливается законом, после получения им специального разрешения (лицензии)”.
То есть лицензии - это по-прежнему святое. Подчеркивая их важность, авторы ГК специально оговорили в ст. 227 ГК, что совершение сделки без соответствующего разрешения (лицензии) влечет признание ее недействительной.
Однако из практики мы можем почерпнуть достаточно ситуаций, когда законом ограничиваются возможности субъектов относительно совершения определенных операций. Приведем несколько примеров.
Во-первых, в том же ГК предъявляются требования к статусу участников некоторых договоров: факторинга, доверительного управления, кредитного договора и др. Так, согласно ст. 1079 ГК фактором по договору факторинга может быть только банк, финансовое учреждение, а также физическое лицо - субъект предпринимательской деятельности, которое согласно закону имеет право осуществлять факторинговые операции.
Во-вторых, в некоторых случаях совершение определенных операций обусловлено предварительным осуществлением определенных действий, в том числе указанием определенного вида деятельности в учредительных документах. Например, согласно ч. 3 ст. 720 ГК предпринимательские общества могут заключать договор дарения между собой, если право осуществлять дарение прямо установлено учредительным документом дарителя.
Или же согласно недавнему распоряжению Госфинуслуг от 22.01.2004 г. № 21:
“Юридическое лицо имеет возможность систематически предоставлять отдельные виды финансовых услуг на сегодня - займы, поручительства, финансовый лизинг - Д. М. в случае, если в его учредительных документах указана деятельность по предоставлению данного вида финансовых услуг при условии взятия на учет в Госфинуслуг”.
В-третьих, для некоторых субъектов законодательно установлен исключительный круг операций, которыми они могут заниматься. Например, согласно Закону “О страховании” страховщикам разрешается заниматься лишь страхованием, перестрахованием и финансовой деятельностью, связанной с формированием, размещением страховых резервов и их управлением (ст. 2).
Или же - возвращаясь к вопросу о мангалах - согласно ст. 24 Закона “Об объединениях граждан”
для выполнения уставных задач и достижения соответствующих целей зарегистрированные объединения граждан могут осуществлять необходимую хозяйственную и другую коммерческую деятельность путем создания хозрасчетных учреждений и организаций со статусом юридического лица, основания предприятий в порядке, установленном законодательством. То есть для неприбыльных организаций ограничения деятельности уставными целями и способами их достижения по-прежнему существуют.
Как относиться к такого рода ограничениям?
Соответствуют они положениям нового ГК относительно правоспособности юридического лица или противоречат ему?
На наш взгляд, в большинстве своем не противоречат. Поясним наше мнение.
Коль уж объем правоспособности юридического лица определяется через правоспособность граждан, то имеет смысл исследовать, как обстоят дела у последних. Ст. 26 ГК указывает:
“3. Физическое лицо способно иметь все имущественные права, установленные настоящим Кодексом, другим законом.
4. Физическое лицо способно иметь иные гражданские права, которые не установлены Конституцией Украины, настоящим Кодексом, другим законом, если они не противоречат закону и нравственным устоям общества”.
Конечно, из приведенной цитаты прямо не вытекают описанные нами выше ограничения, однако она подводит к следующей мысли: что попало творить ни физическому, ни соответственно юридическому лицу, пожалуй, нельзя. Определенные рамки правоспособности задаются самим ГК и другими законами - к примеру, тем же Законом “О страховании”.
Соответственно, если страховая организация вдруг займется торговлей принтерами, то эта деятельность будет противоречить закону, и ссылки на якобы неограниченную правоспособность юридического лица здесь неуместны. Что же касается разовой продажи б/ушного принтера, то тут еще можно выкрутиться со ссылкой на вспомогательный характер операции и приведенное разъяснение ВАС.
Ну хорошо, а как быть с распоряжением Госфинуслуг? Здесь мы выходим на очень старую и весьма распространенную проблему. Суть ее в следующем:
1) существуют различные трактовки термина “закон”, в том случае если он пишется с маленькой буквы. При старом ГК применительно к признанию сделок недействительными существовала давняя традиция трактовать этот термин расширительно - как синоним термина “законодательство” и включать в него не только “собственно” Законы, но и другие нормативы. Впрочем, справедливости ради следует отметить и противоположную тенденцию: уже в современный, незалежно-украинский период, Конституционный Суд в решении от 09.07.98г. № 12-рп/98, посвященном толкованию термина “законодательство”, употребляет термин “законы” в более узком смысле - исключительно как нормативные акты Верховной Рады Украины;
2) многие ограничения типа того, что придумал Госфинуслуг, возникают не на пустом месте, а с благословения опять-таки Законов с большой буквы. К примеру, в ч. 4 ст. 5 Закона о финансовых услугах говорится:
“Возможность и порядок предоставления отдельных финансовых услуг юридическими лицами, которые по своему правовому статусу не являются финансовыми учреждениями, определяются законами и нормативно-правовыми актами государственных органов, осуществляющих регулирование деятельности финансовых учреждений и рынков финансовых услуг, изданными в пределах их компетенции”.
В подобных случаях можно утверждать, что законодатель делегировал Госфинуслуг заботу о всяких-разных ограничениях и тем самым косвенно их благословил. Однако с этим подходом можно и спорить: если ГК признает лишь ограничения правоспособности, введенные законами, то нечего спихивать такую работу на Госфинуслуг. Так что ситуация, как любят выражаться юристы, неоднозначная, и окончательно ее решить может лишь вскрытие, то есть суд.
Как бы то ни было, к законодательным рамкам, которые касаются статуса субъекта, мы советуем относиться почтительно. В Гражданском кодексе нет прямого указания на недействительность сделки, совершенной с выходом за пределы правоспособности (за исключением упомянутой ст. 227, касающейся лицензий), однако этот пробел благополучно заполнили авторы Хозяйственного кодекса. Статья 207 ХК говорит о недействительности хозяйственного обязательства, которое не соответствует требованиям закона (опять с маленькой буквы).
Однако вернемся к нашим баранам, в смысле - уставам. Некоторые специалисты высказывают опасения, что ограничения (общие, а не частные, как в приведенном выше примере с финансовыми услугами) по части уставных видов деятельности сохранились и сейчас. В подтверждение этих слов приводятся ссылки:
- на ч. 2 ст. 203 ГК, которая требует, чтобы лицо, совершающее сделку, имело необходимый объем гражданской дееспособности, - под страхом признания этой сделки недействительной согласно ст. 215 ГК;
- на ст. 207 ХК, которая признает недействительным хозяйственное обязательство, если хотя бы один из участников хозяйственных отношений выходит за пределы хозяйственной компетенции (специальной правосубъектности).
Прежде чем разбирать фобии, связанные с указанными статьями, предоставим одно теоретическое пояснение. В гражданском праве правосубъектность лица состоит из:
- правоспособности (способности иметь гражданские права и обязанности);
- дееспособности (способности своими действиями создавать данные права и обязанности).
Уже из этой посылки становится очевидно, что ч. 2 ст. 203 ГК бьет мимо цели, выходит за рамки обсуждаемого здесь круга проблем.
В юридической науке достаточно давно сложилось мнение, что у юрлиц объем правоспособности и объем дееспособности совпадают. Очевидно, из этого и исходят упомянутые специалисты, забывая при этом, что рамки самой правоспособности в новом ГК слегка разошлись. Соответственно, если определенные операции входят в объем правоспособности предприятия, то дееспособность уж как-нибудь приложится.
Кроме того, авторы нового ГК видят проблематику дееспособности юридического лица в специально посвященной этому вопросу ст. 92 в несколько новом свете:
“1. Юридическое лицо приобретает гражданские права и обязанности и осуществляет их через свои органы, действующие в соответствии с учредительными документами и законом.
Порядок создания органов юридического лица устанавливается учредительными документами и законом.
2. В случаях, установленных законом, юридическое лицо может приобретать гражданские права и обязанности и осуществлять их через своих участников.
3. Орган или лицо, которое в соответствии с учредительными документами юридического лица либо законом выступает от его имени, обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно и не превышать своих полномочий.
В отношениях с третьими лицами ограничение полномочий по представительству юридического лица не имеет юридической силы, кроме случаев, когда юридическое лицо докажет, что третье лицо знало либо по всем обстоятельствам не могло не знать о таких ограничениях.
4. Если члены органа юридического лица и другие лица, которые в соответствии с законом либо учредительными документами выступают от имени юридического лица, нарушают свои обязанности о представительстве, они несут солидарную ответственность за убытки, причиненные ими юридическому лицу”.
Как видим, если уставные ограничения и можно хоть как-то увязать с действительностью сделок юридического лица, то лишь в контексте полномочий его органов и представителей. При этом совершение сделки неуполномоченным лицом далеко не всегда приводит к фатальным последствиям, поскольку дальнейшее одобрение представляемым, то есть
собственно предприятием (в том числе путем совершения действий, направленных на исполнение сделки), влечет признание данной сделки действительной (см. ст. 241 ГК). Но даже если и нет одобрения, сделка все равно сохраняет шансы на выживание - см. ч. 3 приведенной выше цитаты.
Однако (повторимся) обозначенная выше группа вопросов не имеет ничего общего с правоспособностью юридического лица вообще и видами его деятельности, как они прописаны в уставе, в частности.
Сложнее обстоит дело с хозяйственной компетенцией из ст. 207 ХК, охватывающей и правоспособность, и дееспособность субъекта хозяйствования. Но чтобы констатировать выход за пределы означенной компетенции, мы должны выяснить, определены ли где-либо в ХК эти пределы и ограничены ли они уставом.
Скажем честно: некоторые риски здесь имеются. Ниже мы приведем лишь две цитаты, в которых авторы ХК ближе всего подошли к ограничению компетенции.
Во-первых, в ч. 3 ст. 55 ХК говорится:
“Субъекты хозяйствования реализуют свою хозяйственную компетенцию на основании права собственности, права хозяйственного ведения, права оперативного управления и права оперативно-хозяйственного использования имущества в соответствии с определением данной компетенции в настоящем Кодексе и других законах”.
Во-вторых, в ч. 4 ст. 57 ХК описываются требования к содержанию учредительных документов:
“Устав субъекта хозяйствования должен содержать сведения о его наименовании и местонахождении, цель и предмет деятельности, размер и порядок создания уставного и других фондов, порядок распределения прибылей и убытков, об органах управления и контроля, их компетенции, об условиях реорганизации и ликвидации субъекта хозяйствования, а также другие сведения, связанные с особенностями организационной формы субъекта хозяйствования, предусмотренные законодательством. Устав может содержать и другие сведения, не противоречащие законодательству.
Положением определяется хозяйственная компетенция органов государственной власти, органов местного самоуправления или других субъектов в случаях, определенных законом”.
Из приведенных выше цитат разные наши читатели - в зависимости от того, к какому подвиду зайцев они относятся, - сделают разные выводы.
Те, что поконсервативнее, проведут такую параллель: раз в уставе определяются цели и виды деятельности, то выход за обозначенные пределы и есть нарушение той самой специальной хозяйственной компетенции, о которой говорится в ст. 207 ХК.
Те, что посмелее, отметят: в первом абзаце ч. 4 ст. 57 ХК содержатся требования всего лишь к уставу, а не к компетенции (в отличие от второго абзаца, который действительно ограничивает компетенцию организаций, действующих на основании положения). О самой же компетенции субъектов хозяйствования, действующих на основании устава, ничего не сказано, следовательно, она очерчивается лишь законами, в том числе - Гражданским и Хозяйственным кодексами. И хотя вполне резонен вопрос: “А зачем же тогда в уставе выписывать цели и предмет деятельности?”, - рассуждая формально, на него следует ответить всего лишь: “Шоб було”.
Наша же позиция по этому вопросу следующая. Покуда сохраняется описанная выше неоднозначность, нет резона загонять группу храбрых зайцев в потенциально конфликтную ситуацию. Поэтому, на наш взгляд, сохраняет свою актуальность проверенный практикой почти банальный совет - пишите последней строчкой предмета деятельности устава: “Прочие виды экономической (хозяйственной) деятельности, не запрещенные законодательством Украины”.
При наличии такой строчечки правоспособность коммерческого юридического лица будет реализовываться в увязке со ст. 91 ГК, с которой мы начали свой рассказ. То есть в большинстве случаев эта правоспособность не будет зависеть от наличия в уставе конкретных видов деятельности, за исключением отдельных ситуаций с дарением, финансовыми услугами и пр., упомянутых выше.
В заключение мы хотим сделать небольшую оговорку. Все сказанное выше не следует воспринимать как подстрекательство впредь не писать в уставе ничего, кроме как о “прочих видах деятельности”. На практике многие субъекты сталкивались (и, видимо, будут сталкиваться) с препонами бюрократического характера из-за отсутствия в их уставе соответствующего вида деятельности. Например, если в уставе предприятия отсутствует вид деятельности, на который оно желает получить лицензию, то получить эту лицензию довольно сложно. В таком случае многие субъекты благоразумно предпочитают решить проблему малой кровью: не втягиваться в долгую судебную тяжбу относительно требования выдать лицензию, а внести изменения в текст устава. Мы их по-человечески понимаем.
Но поймите и вы нас: этот частный случай соглашательства не имеет ничего общего с принципиальным вопросом действительности сделки, совершенной в рамках операции, не описанной в уставе. Такая сделка может быть признана действительной на выше описанных основаниях. И - никаких (тоже см. выше) плохих налоговых последствий!
“Бухгалтер”, N 30, август (II), 2004г.
Подписной индекс 74201